Сегодня у Uber заканчивается lockup period — это 180 дней после IPO, в течение которых не имеют права продавать акции сотрудники компании и ранние инвесторы. Обычно именно в этот момент реализуется большое количество опционов ранних сотрудников, а в Долине появляются новые миллионеры.

Как это будет с Uber — непонятно. Во-первых, компания явно не вызывает энтузиазма инвесторов, заявив, что выйдет на прибыльность в течение 2 лет. Понятно, что серьезного роста акций до этого момента можно не ждать. Кроме того, компания планировала IPO из оценки в 120 миллиардов долларов, вышла по оценке 75 миллиардов, к концу первого дня её капитализация составила 69,8 миллиардов, а вчера вечером упала до значения в 47,8 млрд при цене акции в $28 — цена размещения на IPO составляла $45.

Но при всем этом примерно треть всех акций и опционов, которые были выпущены компанией до IPO, сейчас находятся “под водой” — их цена покупки (а в случае с опционами — цена исполнения) выше текущей биржевой цены. То есть инвесторы при продаже зафиксируют убытки, а сотрудники, если вдруг им зачем-то захочется исполнить опцион, должны будут доплатить. Разумеется, уж опционы никто реализовывать не будет — но бодрости духа этим сотрудникам это не прибавит.

Вместе с тем можно ждать распродажи акций самых ранних инвесторов — которые вполне могут решить поступиться десятками процентов прибыли из уже заработанных сотен, и успеть хотя бы это унести.

АИН публикует историю успеха и падения хайпового проекта Nimses, который взлетел на волне популярности крипты два года назад, много чего обещал, но с января задерживает зарплаты сотрудникам, выплаты контрагентам и вроде бы продолжает искать инвестиции.

Журналистам даже удалось найти нескольких инвесторов — среди них довольно большой украинский фонд ICU и основатель «Квазар-Микро» Евгений Уткин.

Продолжая тему масштабных проектов, ориентированных на disruption и бурный рост — хорошая статья с разбором экономической основы проблем подобных стартапов, которые автор называет «tech-enabled», отличая от стандартных софтверных проектов. Кардинальное отличие в том, что масштабирование софтверных проектов не требует линейного роста затрат — в то время как у tech-enabled компаний есть постоянные расходы на единицу продукции, более свойственные традиционной экономике, и если у вас не сходится себестоимость производства одной единицы с её ценой — та самая unit-экономика, — то масштабирование только умножит убыток.

Осень 2019 года явно становится сезоном отрезвления для сторонников tech-enabled проектов — с неудачными или даже отмененными IPO и падениями котировок.

WeWork — не единственная проблема Softbank, как заявляют журналисты Wall Street Journal. Vision Fund, самый крупный в мире венчурный фонд с капиталом в почти 100 миллиардов долларов, в котором примерно половину составляют деньги саудовских принцев, отметился еще рядом достаточно проблемных инвестиций — в китайский Didi, аналог Uber, который в свое время заставил Uber уйти из Китая, но при этом продолжает терять деньги на каждой поездке, в индийский Oyo, основатель которого недавно при поддержке Softbank выкупил акции стартапа у предыдущих инвесторов, южнокорейский Coupang, чьи убытки растут быстрее выручки и другие.

Представители фонда обтекаемо заявляют, что у всех фондов есть инвестиции, которые performing at different levels и в долгосрочной перспективе портфель фонда будет очень прибыльным. История успеха Масаюши Сона, основателя Softbank, включает в себя раннюю инвестицию в Alibaba, да и история инвестиций в Uber, куда Сон вошел на пике скандалов, приведших к отставке Каланика, тоже неплоха — по результатам IPO акции фонда были оценены в несколько раз дороже цены покупки. И все же сейчас это выглядит как череда очень рискованных крупных ставок, причем сделанных по одному и тому же принципу, больше не выглядящему хорошо обоснованным.

Uber объявил результаты третьего квартала 2019 года. Выручка выросла на 30% год к году, количество поездок — на 26 процентов. При этом убыток от деятельности составил 1,162 миллиарда долларов. Дара Хосровшахи, CEO Uber, заявил, что компания планирует достичь прибыльности в 2021 году.

Давайте попробуем разобраться. Собственно направление такси в компании считают прибыльным — так называемая Adjusted EBITDA для этого направления составила 631 миллион долларов, что вроде бы очень неплохо. Но вот всякий раз, когда я слышу слово “Adjusted” для финансовых показателей, я настораживаюсь — и вам советую делать также. Как правило, это означает, что компания придумала очередной показатель в духе “Тут считаем, а это не считаем”, и это non-GAAP, то есть вообще нетрадиционный показатель, посчитанный по своим правилам, лишь бы был положительным. В данном случае Uber определяет Adjusted EBITDA как показатель доходности без учета расходов на проценты, амортизацию активов и опционы, выданные сотрудникам. Нет, это, конечно, намного лучше Community-adjusted EBITDA, придуманного WeWork, но тоже не вполне честная прибыль.

Откровенно убыточно в компании направление Uber Eats и тут Uber не одинок. Скорее, наоборот — тут Uber еще легко отделался, поскольку компании, занимающиеся непосредственно доставкой еды, как GrubHub, DoorDash и Postmates, втянувшись в борьбу скидок, переживают тяжелые времена. Впрочем, это не помешало Uber зафиксировать убыток по этому направлению в размере 316 миллионов.

Денег у компании более чем достаточно даже при таком темпе их сжигания, с учетом того, что весной компания провела IPO. Но это не делает задачу менеджмента легче — полтора года до точки прибыльности еще надо прожить.

Сегодня уже все обсудили инициативу компании Gitlab прекратить принимать на работу в саппорт (точнее, на должности, связанные с доступом к пользовательским данным) сотрудников из России и Китая. Причем, судя по дискуссии, в первоначальном варианте была и Украина, что выглядит откровенным идиотизмом, учитывая, что основатель компании не только украинец, но и продолжает жить в Харькове.

Причины такого решения — которое то ли принято, то ли заморожено, — прагматично понятны. У компании есть корпоративные клиенты, это, как правило, американские корпорации, которые в свете последних международных событий не хотят, чтобы их данные были доступны гражданам из стран повышенного политического риска. И если на кону стоит судьба крупного корпоративного контракта (а там они крупные, насколько я знаю), то выбор вполне понятен.

Нет, меня не особо волнует и тем более не возмущает эта инициатива — я сервисами Gitlab не пользуюсь, про компанию знаю мало. Меня интересует другой вопрос, совершенно профессионально-менеджерский — что должно быть в голове у людей и в компании, чтобы подобные вещи обсуждать в документе, открытом всему миру вообще?

Мы за последние годы видели много различных решений в tech-компаниях, которые вызывали разнообразную реакцию как внутри компаний, так и в общественных кругах, но вы можете вспомнить, чтобы руководство Google, например, устроило обсуждение, фильтровать ли им сайты для Китая? Или чтобы руководство Uber в твиттере устроило бы дискуссию, надо ли распознавать сотрудников Lyft и транспортных отделов муниципалитетов, чтобы игнорировать их вызовы?

Какой-то инфантилизм, не находите?

Apple присоединилась к другим компаниям со своей программой поддержки доступного жилья в Bay Area — причем сделала это в разы масштабнее остальных, выделяя за 2 года 2,5 миллиарда долларов на финансирование строительства нового жилья, выдачу ипотечных кредитов и поддержку отдельных слоев населения. Весь доход, который будет получен от инвестиций и кредитов, Apple будет реинвестировать на протяжении 5 лет.

Интересно посмотреть, к чему приведут эти усилия и решат ли они проблему бездомных, которые зачастую вовсе не хотят её себе решать?

Ирония судьбы — мы, конечно, хотим, чтобы об украинских туристических объектах, тем более планируемых, писала New York Times, но совершенно точно не только потому, что у Коломойского возникла идея постройки второго Буковеля, к которому уже строят дорогу.

Apple, кажется, объявила войну Electron — популярному кросс-платформенному фреймворку, который позволяет разрабатывать приложения на десктопе с использованием фронтенд-технологий. Разработчики довольно активно жалуются, что их приложения не проходят модерацию в AppStore из-за использований non-public API. Они при этом ничего особо сделать не могут, поскольку эти API использует Chromium, который входит в состав фреймворка, но сам не распространяется через AppStore. Квалификации же разработчиков недостаточно, чтобы исключить вызовы — собственно, если бы она у них была, зачем им использовать Electron?

Интересно, что Slack, например, который тоже построен на Электроне, модерацию проходит — но это все же немаленький продукт, разработчики которого вполне могут разобраться во внутренностях фреймворка. Так что, возможно, это то исключение, которое подтверждает правило.

Проблеме подвержены все версии Электрона, включая текущий стабильный релиз. Интересно, насколько это будет критично для разработчиков фреймворка, чтобы они занялись решением?

Американские авиакомпании готовятся к возобновлению полетов Boeing 737 MAX. Возможно, FAA разрешит полеты в начале следующего года и компании планируют сначала летать без пассажиров — не для того, чтобы еще раз протестировать самолеты, вряд ли любой авиакомпании под силу повторить всю программу испытаний, а чтобы продемонстрировать пассажирам и пилотам летные качества MAX-ов и свою уверенность в них.