Перед новогодними праздниками интернет облетела страшная весть — на Reddit появился пост, где анонимный бэкенд-разработчик из сервиса доставки еды открывал страшные подробности ценообразования и распределения заказов. Мол, компания рассчитывает “индекс отчаяния” водителей и показывает самым нуждающимся худшие заказы — пост собрал 86 тысяч апвотов и 36 миллионов просмотров на X.

В общем, это оказался фейк.

Журналист Platformer Кейси Ньютон подробно описал, как чуть не попался на мистификацию. Документы и даже бейдж сотрудника оказались сгенерированы нейросетью. Причем разоблачить фейк помогла та же технология, которая его создала. Google Gemini смог распознать собственный водяной знак SynthID на изображении бейджа. Но восемнадцатистраничный “технический документ” о внутренней архитектуре системы выглядел достаточно убедительно, чтобы опытный журналист потратил время на его изучение. Алексиос Мантцарлис из рассылки Indicator называет LLM “оружием массовой фабрикации” — теперь можно завалить редакции материалами, которые требуют проверки, но не содержат ничего реального.

Любопытно, что у меня одновременно подлетело несколько ссылок про то, как люди используют AI для написания научных статей — вполне легитимно, так сказать.

Amazon открыл раннюю версию Alexa Plus в вебе — на Alexa.com теперь можно загружать документы, изображения, превращать рецепты в списки покупок и управлять умным домом из браузера. До этого AI-ассистент был доступен только на колонках Echo.

В общем-то, это достаточно стандартный чатбот с совершенно стандартным интерфейсом. Правда, в отличие от всех остальных чатботов, у него совершенно уникальный доступ к крупнейшему магазину в мире (который при этом блокирует все остальные чатботы и агенты) и статус пионера умных устройств со встроенными помощниками. Интересно будет посмотреть, как интеграция с огромной инфраструктурой персональных устройств скажется на полезности чатбота.

Если что, бот ориентируется на страну аккаунта в Amazon и доступен владельцам устройств, на которых поддерживается Alexa+. Подписчикам Prime он будет доступен бесплатно, а остальным сначала бесплатно в рамках тарифа Early Access, а затем за 19,95 долларов в месяц.

Если вы интересуетесь возможностями иммиграции в США, то, возможно, знаете, что, кроме традиционной для IT-специалистов визы H-1B, существует еще и виза O-1B, которая предназначена для людей с “экстраординарными способностями” в искусстве. В свое время её введения добилась группа иммиграционных адвокатов, один из которых защищал Джона Леннона от депортации из США во время президентства Никсона.

Ирония заключается в том, что теперь его сын, Майкл Уайлдес, тоже адвокат по вопросам иммиграции, продолжает семейное дело, оформляя такую визу для авторов контента в соцсетях и моделей OnlyFans. Оказывается, бюрократической машине гораздо проще доказать гениальность заявителя через скриншот с миллионом подписчиков, чем через пачку рецензий на авангардную постановку. Лайки и охваты стали идеальной валютой для USCIS: цифры понятны любому клерку, в отличие от культурной ценности.

Энди Уорхол, вероятно, оценил бы иронию: способность монетизировать внимание окончательно стала юридическим синонимом таланта. А чем артисты отличаются от президента?

Готовы возвращаться после праздников? Аккурат 31 декабря несколько исследователей из MIT представили Recursive Language Models — парадигму, при которой языковая модель может рекурсивно вызывать саму себя, декомпозируя задачу и работая с контекстом как с переменной в интерактивной среде. Мне статья и этот репозиторий уже попался в твиттере раз десять, так что имеет смысл посмотреть.

По сути, это попытка обойти ограничения контекстного окна не расширением памяти или разными способами фиксации сессий, а делегированием модели права самой управлять своим вниманием. Практически это выглядит как своеобразный агент, который работает с переменной context длинной до 10М+ токенов (по крайней мере, на таком объеме тестировали), пишет код для нахождения нужной информации в контексте, вызывает сама себя для изучения полученной информации. Чем-то это напоминает классический RAG, но в данном случае модель сама управляет процессом поиска по данным, определяя стратегию решения задачи.

Конечно, минусом является то, что всё это требует намного больших ресурсов — вместо одного вызова API LLM делается много вызовов, кроме того, сам подход к решению задачи с написанием кода и обработкой его результатов исключает быстрые ответы. Но вот для задач типа Deep Research это может оказаться полезным подходом.

Пока результаты неплохие — по всем бенчмаркам результаты в разы выше оригинальных моделей (использовались GPT-5 и Qwen3-Coder), причем оригинальные модели часто не справлялись с задачей полностью из-за ограничений контекста.

Если вы видели довольно громкие заявления об автопилотах в Tesla (в самом конце года энтузиаст даже проехал все США от восточного побережья до западного) или достижениях Waymo (хотя последним немного не повезло во время блэкаута в Сан-Франциско), то могли подумать, что в этом направлении уже все в порядке и вскоре мы все сможем наслаждаться self-driving технологиями.

Но вот скептический взгляд на это — в том же Waymo существует большой fleet responce support, где люди контролируют поведение авто в сложных ситуациях, и это не единичный пример. Если говорить откровенно, self-driving уже умеет справляться со стандартными ситуациями на дороге, но в любом edge-кейсе, которых очень много, автомобиль нуждается в помощи человека. И, опять возвращаясь к блэкауту в Сан-Франциско, — там даже люди не очень справились.

Clicks Technology представила перед CES смартфон Communicator за $499 — устройство с физической клавиатурой, намеренно лишённое социальных сетей и игр, второй телефон для тех, кто носит два устройства. Стоимость смартфона — 499 долларов.

Мы с Clickz знакомы по их физическим клавиатурам для iPhone. Хотя это выглядело довольно искусственным устройством, тем не менее, сотню тысяч девайсов они продали, так что желающие имеются. А тут еще и полный набор фич, утерянных в смартфонах за последние лет 15 — съёмная крышка, microSD до 2TB, разъём 3.5mm и физический переключатель авиарежима.

Внутренне — это смартфон с Android 16, на который обещано 5 лет апгрейдов, c Niagara Launcher.

Financial Times публикует подробное интервью с Яном ЛеКуном — кажется, это первое его интервью после ухода из Meta. Его новый стартап Advanced Machine Intelligence Labs, который возглавит Алекс ЛеБрюн из французского Nabla, будет заниматься разработкой “world models” — альтернативы LLM.

В интервью ЛеКун неожиданно откровенен относительно причин ухода. Провал Llama 4 в апреле 2025 года — результаты были “немного подтасованы”, команда использовала разные модели для разных бенчмарков. Закерберг “потерял доверие ко всем причастным”. А новое руководство AI-направления — 28-летний Александр Ван из Scale AI, которому Meta выписала инвестицию в 15 миллиардов долларов — оказалось, по словам ЛеКуна, “молодым и неопытным”, без понимания того, как работает исследовательский процесс. Формально Ван стал начальником ЛеКуна.

“Вы не говорите исследователю, что делать. Вы точно не говорите исследователю вроде меня, что делать”, — достаточно ясно выражается Ян.

Ян прокомментировал, как он относится к другим “неолабам” — Thinking Machines Миры Мурати и SSI Ильи Сутскевера. Про первый: “Надеюсь, инвесторы понимают, что делают”. Про второй: “Там я точно знаю, что инвесторы понятия не имеют”.

Правда, эти “другие” вполне смогли уже привлечь инвесторов. А вот ЛеКун пока только питчит.

Выходные — хорошее время, чтобы почитать длинные статьи. Вот интересная — Дваркеш Патель (мы его знаем по подкасту) и Филип Трамелл (ссылку на его статью вместе Леопольдом Ашенбреннером я давал пару дней назад) разбирают экономические перспективы развития AI.

В свое время «Капитал в XXI веке» Томаса Пикетти жестко критиковали за тезис о неизбежном росте неравенства. Экономисты справедливо указывали: труд и капитал исторически дополняют друг друга, молоток бесполезен без руки плотника. Но, если взглянуть на ситуацию через призму AGI, то получается вывод — если робот полностью заменяет человека, капитал становится субститутом труда. И тогда Пикетти, ошибавшийся насчет прошлого, оказывается прав насчет будущего.

Самый интересный процесс, на который указывают исследователи, идет уже сейчас — это «приватизация доходности» (privatization of returns). Основной взрывной рост стоимости AI-компаний происходит на закрытых рынках. Условный xAI или OpenAI недоступны для вашего брокерского счета — доступ к ним имеют только Andreessen Horowitz или суверенный фонд Омана. Когда (и если) эти компании выйдут на биржу, период кратного роста уже закончится. Розничному инвестору достанется только стабильность, но не сверхприбыль.

Кроме того, полная автоматизация ломает традиционную модель «догоняющего развития» для бедных стран. Раньше они могли расти, импортируя технологии и используя дешевую рабочую силу. Если труд ничего не стоит, этот социальный лифт останавливается навсегда. Получается довольно мрачная картина мира, где единственным значимым фактором успеха становится размер наследства и способность тратить меньше, чем зарабатываешь процентным доходом. Добавьте, что у масс, чей труд становится ненужным после замены роботами, исчезает рычаг влияния на элиты.

И тут возникает вопрос реакции общества — в виде налогообложения как средства выравнивания неравенства и источника финансирования общественных расходов. Авторы рассматривают налогообложение капитала, как единственный существенный метод, но при этом указывают на то, что капитал — самый мобильный актив, который быстро воспользуется разницами в юрисдикциях и утечет в другие страны, а то и за их пределы.

Дваркеш Патель вчера добавилдобавил еще один интересный аспект — если через условные тысячу лет неравенство дойдет до состояния, когда вся работа выполняется роботами и AI, то неравенство между няней с доходом в 10 млн долларов и наследником Ларри Пейджа, владеющим галактикой, невозможно оправдать никакими соображениями, которые приводятся сейчас.

SpaceX объявил, что в 2026 году опустит всю группировку Starlink — почти 10 000 спутников — с высоты 550 км до 480 км. Майкл Николлс, вице-президент по инжинирингу, ссылается на “космическую безопасность”: на более низкой орбите меньше мусора и других спутников.

Правда, находясь на более низкой орбите, спутники будут сильнее тормозиться и терять высоту — то есть чаще выходить из строя, сгорая в атмосфере. С другой стороны, более низкая орбита снизит latency, хоть и незначительно. Вероятно, стоимость вывода новых спутников пренебрежимо мала по сравнению с получаемыми выгодами.

С первого дня нового года в общественное достояние переходят произведения 1930 года и звукозаписи 1925-го. Впервые с 1970-х в public domain попадают работы нового десятилетия — после двадцатилетней заморозки, которая закончилась только в 2019 году.

Internet Archive, анонсируя событие, не удержался от параллелей: мир 1930-го переживал начало Великой депрессии, тревожился о банках и тарифах — “звучит знакомо?”, иронизируют они. Набор, кстати, прекрасный: песни Гершвинов “I Got Rhythm” и “Embraceable You”, “Dream a Little Dream of Me”, “Georgia on My Mind”, “Убийство в доме викария” Агаты Кристи — первая книга с мисс Марпл, дебют Нэнси Дрю в четырех романах сразу, “Мальтийский сокол” с Сэмом Спейдом, “Когда я умирала” Фолкнера. Плюс 19 мультфильмов Disney — девять с Микки Маусом и десять Silly Symphonies.

История с Disney отдельно любопытна. Компания десятилетиями лоббировала продление копирайта — закон 1998 года, который критики прозвали Mickey Mouse Protection Act, добавил 20 лет защиты. Теперь плотина постепенно размывается: в 2024-м в public domain вошел Steamboat Willie, первый звуковой Микки. Осталось подождать до 2028-го, когда туда же отправится оригинальная версия Микки из “Фантазии”. А еще через несколько лет — ранний Бэтмен и Супермен.

Internet Archive запускает конкурс Public Domain Film Remix — можно до конца дня 7 января прислать свою короткометражку и выиграть один из трех денежных призов.